?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Когда я писала статью для сборника «Священный остров Руян», в силу темы исследования, я пересмотрела огромное количество этнографических материалов по обрядности купальской ночи. Многие исследователи, в особенности Зеленин, выдвигали мысль о том, что купальские обряды имели две чётких направленности – плодородную и очистительную. Описание комплекса очистительных обрядов купальской ночи тронули меня особенно сильно.

А когда мы обсуждали концепцию данного эксперимента, коллеги по НИО «Северный ветер» озвучили желание сделать упор именно на очищение. Это и было решающим в выборе общего направления купальского действа.

После опыта проведения обряда поминовения предков на Радуницу, когда каждый из нас погружался в ту историко-мифологическую реальность, в которой жили люди захороненные в этих курганах, все мы сошлись на мнении, что купальские действа должны носить, прежде всего, характер мистерии. То есть не столько общего, сколько индивидуально-чувственного действа, когда каждый на основе общего ритуала способен перейти в собственный поток Силы и обрести в нём тот мистический опыт, который ему требуется.

Мы разработали примерный сценарий действа, но заранее было оговорено, что он может меняться в зависимости от того, как будет изменяться мистериальная составляющая, в зависимости от того, как будет меняться Сила.

Именно с такой настройкой мы с Иггельдом вышли из дома. И может быть именно из-за этой настройки сразу начались такие вещи, которые сейчас воспринимаются как часть мифа, как естественная и неотъемлимая часть мистерии.

Мы вышли на станции «Подосинки» и первое, что бросилось в глаза – билетная касса сожжена, купить обратный билет здесь не возможно. Мы ступили в лес, прекрасный хвойный лес, полный неземного света. Иггельд бросил на перепутье монеты. Они упали в песчаную пыль, сверкнув огоньками…

… Когда мы дошли до «последней черты» – родника, начались звонки на оба телефона. Иггельд сделал случайное движение, его мобильный телефон слетел с пояса – порвалось крепление которое в принципе, по законам физики сломаться не могло. В эту же секунду к нам подошел пожилой мужчина (один из водителей автомобилей, собиравших воду у родника), который спросил: «Вы ко мне?» Мы сразу отключили телефоны и, поблагодарив мужчину, пошли дальше.

Весной река разлилась так, что все мосты смыло, мы об этом знали еще по радуничному действию, когда Рамень перевозил участников действа через реку на лодке. Но в этот раз перевозчика не было. Дойдя до места, напротив мыса, где стояли первопроходцы из «Северного ветра», мы окликнули их, будучи убежденными, что наши уже там. Наверху возникла гигантская фигура Станислава Ермакова, рукой он очертил линию, по которой нам надо было дальше ступать. Мы перешли реку вброд, воды было по грудь. Пройдя эту холодную, не реальную после городского жара и толкотни, реку мы поняли – мы перешли ту мифическую черту, за которой Иной Мир.

На Том берегу нас встретили горячим супом и вишнёвым вином, спасибо Ольге Розовой. И это был неземной кайф! Обустроившись в лагере, мы искупались и стали поджидать остальных. Мы почтили хлебом, вином и монетами лес, воду, принесли требы на курганы.

После, сидя у костра, ради интереса мы включили телефоны, связь с Иным миром рассказала нам несколько забавных историй: нас, находящихся за сотню километров от Яхромы, спрашивали о том, как проехать на Купалу Круга Языческой Традиции, рассказывали как заблудились в «трёх соснах», хотя, казалось бы, и подробное описание дороги туда, и карты, и опыт пути на Яхрому у всех был.

Утром приехали Буригар и Макс с ценным грузом вкуснейшего тёмного пива, чем несказанно меня порадовали. А после подъехал Рамень с двумя тортами и бубном, и Михаил с кинокамерой, а также Буривой с женой.

Мы начали подготовку к обряду. Рамень собрал семь пород дерева, я – семь видов купальских трав. В основании костра сложили краду – как символ погребального характера обряда, поверх – «купалец». Я заложила травы и древесину в будущий костёр.

Мария – милая девочка, которая приехала вместе с мамой Татьяной и Ренатом помогла мне собрать травы для купальской куклы-ведьмы. Кукла получилась настоящей красавицей. Мы с Машей отнесли её к воде до срока.

После с Машей и Олей Розовой сделали большой венок. Мужчины сложили небольшой костер. Примечательно то, что рядом с нами лагерем стояла дружина из Орехово-Зуево, они тоже приехали праздновать Купалу. Именно они помогли доделать купальский костёр, и после были желанными гостями на празднике.

В лагере наступила тишина.

Я почувствовала, что чего-то не хватает. Собирая травы для куклы и венка, я пол дня провела в зарослях папоротника – не хватало той волшебной составляющей, цвета папоротника. Я взяла большую свечу и, поддевшись интуитивному желанию, начертала на ней свастический символ цветущего папоротника. Мы с Иггельдом спрятали этот «цвет» в зарослях папоротника на склоне для тех, кому предстояло найти в эту ночь свой самый могучий оберег.

Затем было небольшое совещание ведущих. Решили, что вести будут пятеро С.Ермаков, Иггельд, Рамень, О.Розова и я, а остальные либо встанут в коло рядовыми участниками, либо будут фиксировать происходящее приборами со стороны, не входя в коловорот.

Иггельд и Рамень стали окручиваться возле купальца. Иггельд с закрытыми глазами ступал противосолонь, вращаясь кроме того «волчком». Совершив несколько кругов таким образом, он остановился и направил ладони к будущему костру. Замер и так стоял какое-то время, не шелохнувшись. Рамень шел посолонь, задавая ритмику с помощью большого бубна.

… Обряд начался. К нашему удивлению, на нём собралось очень много людей, большинство из которых мы видели впервые. Были чуть ли не прохожие, которых наше действо застало на полдороги к дому. Но в этот момент я вообще не могла осознать откуда они появились. Станислав Ермаков начал говорить…

В такие моменты говорить очень сложно - в такие минуты кажется что всё настолько очевидно, настолько понятно, что говорить об этом вслух преступление. Станислав говорил очень-очень тихо, это заставило всех, кто стоял в коло сосредоточиться, ловя его слова и складывая смыслы из обрывков фраз, до них доносящихся. А ведьма, стоя за кругом ждала своего часа. Стас кивнул, и я начала расплетать клубок с конопляной нитью – верёвочка пошла по кругу. Но на середине круга оказалось, что она слишком коротка. И тогда круг стоящих окрест людей начало сдвигаться, схлопываться, приближаясь всё ближе и ближе к центру действия. Концы веревки сомкнулась, ниться связали, замкнули. Стоя среди людей, соприкасающихся друг с другом плечами, держащих в руках одну нить, я почувствовала небывалое единение с ними, Миром вокруг, с этим Временем, с этим мигом.

- Если мы перестанем праздновать Купалу – мир рухнет. – Будто сквозь пелену донеслись до меня слова Стаса.

Он шел с булатным ножом и наотмашь перерубал верёвку. Это было страшно. Так, будто кто-то заставляет тебя выйти из привычного болота, из собственных проблем, заставляет тебя оставить то, что отжило, но одновременно настолько сильно прижилось в тебе, что ты даже не замечаешь его паразитизма. Это было очень опасно не только психологически, но и физически. В руках каждого оставались обрывки.

Было видно, что все вышли из того забвенного состояния близости и объединения которое было прежде, люди отошли на несколько шагов назад, образовав большой круг.

И к нам пришла Ведьма. Каждый привязал тот кусочек верёвки, который остался у него в руках к её телу, загадав то, что следовало. Это очень странно, когда ты находишься в максимально чувственном состоянии, в полном отрыве от повседневного мира (в котором, как нам кажется, и находится то самое зло, от которого следует избавляться на подобных обрядах) и в результате загадываешь то, от чего хочет избавиться не твоё эго, а твоя внутренняя, подсознательная сущность.

Иггельд склонился к купальцу и чиркнул чем-то, просунув руку вглубь по локоть, средь веток затеплился огонек, пламя нехотя лизнуло хвою и медленно поползло по древесине. Он начал заговор:

«Батюшка ты Царь-огонь, всем ты царям - Царь…» - после этих слов костёр зашипел, засверкал, пламя начало охватывать весь костёр и разгораться с неестественной силой и быстротой, пока не возвысилось над собравшимися в два человеческих роста.

Я обошла пламень по кругу вливая в изголодавшиеся огненные рты пиво из бурдюка. Иггельд продолжил дело вторым заговором: «… опали пером, во сто крат добром…» - повторяли вслед за ним. За все это время лишь один раз прозвучало именование Огня Сварожичем, Иггельд словно бы остерегался поминать имена Высших Сил зазря. В огонь полетели сухие травы (ландановы курения). Аромата я не ощущала, все моментально ушло ввысь.

Мы с Ольгой трижды пронесли Ведьму за кругом стоящих людей и положили в костёр. Все боялись, что она не захочет гореть – ведь она была совершенно мокрая, зелёная, полная соками трав, а костёр был не большим. Но кукла занялась ярким пламенем практически сразу. Хоровод, доселе вертевшийся по Солнцу, пошел в обратную сторону…

Мы взялись за венок и начали проводить сквозь него всех присутствующих, мы провели даже сторонних зрителей, которые стояли в стороне. Я очень плохо помню, как именно это было. Но потом…

Все замерли на обрыве, а мы с Ольгой спустились к реке и бросили венок в быстрые токи Нерской. Огромный венок медленно поплыл прочь, поддаваясь течению. Для меня это было нереальное зрелище. У меня тогда родилась ассоциация, будто это какая-то богиня сняла его со своей головы и бросила в воду.

У древних был обычай в эту ночь – разносить огонь под деревья (обычай этот сохранился и в Литве, а в Скандинавии огни именуют в честь Бальдра), годились масляные лампы и свечи, ставили и горшочки с «Красным цветком».. По наитию Станислав раздал несколько свечей людям, стоящим в кругу. Они зажгли эти свечки и медленно пошли - каждый в свою сторону, чтобы оставить этот огонь. Не для себя оставить.

А после начался купальский разгул под предводительством Ольги Розовой. Взрослые люди, как дети, играли в совершенно безумные, но абсолютно традиционные (!) игры.

Самой забавной была игра в «Яшку». В круге стояли люди, в основной массе совершенно не знакомые друг с другом, а каждому предстояло опознать пойманного «жениха» или «невесту» с закрытыми глазами. Не опознаешь – целуй. По закону подлости мне выпало водить первой. Было страшно, ибо целоваться с этими ребятами боязно по определению! Такая звериная мощь от них шла, что мне – слабой женщине, в случае чего оставалось только поддаться страсти… ну не будем об этом. Но тот, кого я «поймала», к моему великому счастью, был мне знаком. «Ох, плечи Буригара, которые я натирала кремом от комаров на Яхроме я точно не скоро забуду!» - подумала я и не преминула сообщить об этом всем играющим в «Яшку», после чего ещё долго подвергалась всяким подколкам и шуточкам. О чём не жалею!

После прыжков через костёр народ пошел искать «цвет папоротника». Все пошли не в том направлении, но всё-таки один искатель нашелся. То как бережно этот человек нёс огонь, то, какая энергетика при этом от него исходила – было потрясающе и абсолютно искренне.

А после начались совершенно мистические действа, о которых история умолчит.

Утром в воскресенье я отнесла угли от купальского костра на курганы и к воде. Нашла две стопки - свою и Семёна, которые мы оставляли на курганах в Радуницу, налила в них ром. Сделала глоток из фляги.

Всё это время я ощущала кайф каждой клеточкой тела. Всё, что было во мне – повернулось вместе с солнцем. Я просто тонула в чистоте. Мистерия удалась. Сознание перевернулось и не изменилось до сих пор. Это состояние я могу назвать Свободой.


Comments

( 4 комментария — Оставить комментарий )
stasis_bale
30 сент, 2008 04:01 (UTC)
Очень понравился ваш ЖЖ, я вас зафренжу и было бы круто если бы вы ответили взаимно;)
earlyhawk
30 июн, 2009 12:26 (UTC)
Привет!

Если остались яхромские фото, очень прошу выложить их в http://community.livejournal.com/yachroma

=)
as_gavrilova
30 июн, 2009 15:16 (UTC)
Яхромские какие?
Если со съезда 2008 - то может быть что-то и есть.
Если с Купалы 2008, то нас там не было. Фоток тоже нет.
earlyhawk
30 июн, 2009 18:32 (UTC)
Да хоть с чего. Повод мне не значим.
( 4 комментария — Оставить комментарий )